Поздняя бесснежная осень. И мне она нравится.

( тыц! )

Предзимье, и волосы потихоньку темнеют.

Предзимье, и ночью на улице очень тихо и черным-черно.

Предзимье, и темнеет так рано. Темнеет и туман.

Предзимье, и я варю суп за супом, глинтвейн за глинтвейном.

Предзимье, и на входе в Кофе-Хаус расцвели новогодние елки.

Предзимье, и лес засыпает, чуть нахмурившись, чуть грустно.

Предзимье, и ты надеваешь мою любимую клетчатую рубашку.

Предзимье, и я собираю себя по кусочкам, снаряжая в зиму.

Предзимье, и так мечтается.
Так любится.
Так думается.

Потрясающий получился тандем - Пастернак и Никитин.
Это песня моего "сейчас" - безусловно.

и

Суббота. Владимирская область. Погода - не то, что шепчет, а прямо таки пришепЁтывает.
Туман сгущается на глазах.
И в пять часов вечера, в кромешной темноте мы плыли по Ярославке в молоке, не видя ничего за окнами.
Страшно.
А ехать надо.
Хочется домой. Там плед и футбол.
И ужин.

Курица в мандариновом соусе.
Не та, которая карп.
Настоящая.
Оказалась нежно-удивительно-вкусной.
Рекомендую.
Всего-то и нужно что выжать в куриное филе два мандарина, добавить соль, перец, чеснок, лимон, масло оливковое. И помариновать часика два.

( туман )

Удивительное место.

bigstonedragon тут флешмобчЕГом решил попромышлять. Ну и я с ним заодно. Да вы уже все энто видели. Цвет - зеленый. 9 зеленых штуковин из моей жизни ( под катом )

Лильк, твой рецепт! :)

Мы все бороздим подмосковные проселки.
Проснулась адская к этому делу страсть.
Хочется, конечно, бродить маршрутами мушкетеров по Парижу или маршрутами Вайля по Риму, но пока...
В общем - Подмосковье.
Село Царёво. ( Никольская церковь )

В Москве - снега намело. И пробок намело.
А мне еще четыре часа высиживать на работе.

Единство и согласие этого дня лично для меня в том, что дома все хорошо.
Ближайший выходной - в субботу.
Сегодня тексты-тексты-тексты.

Супчика? Горячего??? М???? :)

Мне уже не хватит пальцев, чтобы пересчитать все те места, куда мне очень хочется вернуться. Греция - одно из них. Она была всего два месяца назад. Собственно, она в моем сердце и в моей памяти до сих пор есть. И будет, разумеется.

( вспомнить все! )

Та самая, космическая...
Где мы норовили нырять в погреба и подвалы. Где не нашли ни одного гриба. Где дикие яблони. И лопухи в рост.
( фото )

Хмарь-хмарь-хмарь.
Серая водица льется за шиворот.
И стекает в обувь, разумеется.
А у меня дома море новых (в смысле нечитанных еще) книжек - Рубина, Сарамаго, Пикуль, Акунин.
А рядом с домом - волшебный чайно-кофейный магазин - и мне туда срочно надо. За теплом и ароматом :).
С чашкой чая с лимоном осень, как вы знаете, становится совсем-совсем другой.
пс. Мда. И с сексом - тоже.

На приеме у уролога почти теряла сознание, читая на его компьютере названия исследований - цисто... и так далее. Слишком хорошо помню, что это такое и как это неприятно.

Но Бог в лице уролога - миловал.

Разве что.

Интимно склонившись надо мной, распластанной на спине на кушетке и щупая почки, вполголоса спросил: "Мочеиспускание как часто? А дефекация?"

Выйти из дома затемно и искать свою тень в мокрой траве, вдоль набережной. Бороться с тошнотой. Улыбаться. Глотать жаркий кофе. Терпеть боль. Радоваться октябрю. Потому что принцессы - не сдаются. Не то что tertium - segundum non datur. Dixi.

Что-то мне подсказывает, что Инессе Арманд было тоже тяжело с Ильичом. Гении, они такие...

Не выздоровела. Пока. И анализы плохие. Но ничего... Зато - любовь. И красивая осень. И пятничный 'Современник'. И всю ночь не спать не потому что работа. И пить чай с медом. И тереться щекой о телефонную трубку... Кашель не проходит. И температура тоже. И давления почти нет.
Прорываюсь!
Справляюсь!
Визуализирую!

мыла раму мариновала рыбу. Чем-то там ее пахучим пересыпала, делала шаг назад, критически окидывала взглядом, то что лежало в миске и приступала снова. Перетирала в пальцах, слегка согревая, перец и зелень и сдабривала этим щедро рыбу.
Мы с собакой Тошей сидели и синхронно моргали, не сводя с мамы глаз и сглатывая голодные слюнки.
"Что вы смотрите?" - наконец не выдержала мама спустя минут 25. "Эта рыба на завтра, не на сегодня". Мы с Тошей снова сглотнули. "На завтра", - отрезала мама и убрала заветную миску в холодильник.

Тоша отправилась доедать кашу.
А я, хлопнув рюмку афлубина, зажевала его арбидолом и пошла пытаться заснуть.

С разливанного моря соплей в носу.
С ежеминутного чихания.
С кашля.
С Каметона, Афлубина и еще какой-то хрени.
Начинается и продолжается понедельник.

В выходные ходили за грибами. Не нашли ни одного. Даже поганок не было.
Забываю, все забываю выложить фотографии заброшенной подмосковной усадьбы. Где тоже не было грибов. Но там были мы. Мужчина мой рвался лезть в полузаросший подвал и изучать его содержимое с рвением маститого археолога. Я не пустила. Но рвался.
Пользуясь случаем, хочу прорекламировать совершенно космическое сообщество ru_abandoned - в нем как раз фотографии разных заброшенных мест. Смотрю и не перестаю удивляться.
А наша усадьба, как выяснилось, снималась в фильме "Сны" с Басилашвили и Мордвиновой. Мир тесен. Очень. Очень.
И несказанно прекрасен.

Мечта о суши-роллах-супе мисо сбылась. Целый месяц она меня точила изнутри. Спасибо, Машуля riffgirl.

Теперь на очереди мечта о теплых-теплых ярких разноцветных носочках. Да-да, можно и с пальчиками. И пусть мне их подарят.

А еще мечта - досмотреть в этих носочках "Особенности национальной политики" и "Операция с Новым годом", потому что Охоту, Рыбалку и Охоту в зимний период мы уже посмотрели.
Равно как и "Служебный роман". В мильярдный раз. Да, Новосельцев, ваше дело труба (с).

А вообще выходные прошли под знаком Басилашвили. И мы спорили на классическх позициях М и Ж о том, засранец Бузыкин или нет. На мой взгляд, засранец - и дело даже не в том, что пытается морочить голову и жене, и любовнице, сколько в том, что безынициативен и слаб. А мужчина - многожды обсуждали это с

 alexelle - должен быть способен на поступок!

Самое смешное, что пианист из "Вокзала для двоих", и Юрий Григорьич из "Служебного романа" - тоже засранцы. И тоже слабаки.
Что ничуть не умаляет достоинств Басилашвили, как актера.

А еще любимая

popuga обещала, что если я вот прям щас приеду в Питер, то меня накормят шоколадной колбасой. А я прямо вот щас никак не могу туда попасть и остаюсь без оной колбасы.
Но я все равно приеду.
Моему сердцу это нужно.
Потому что оно вас нежно любит - тех, кто там, в Питере :).

Сегодня среда. Я жду выходных. Очень жду.
 

 

Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проеме
Незадернутых гардин.

Только белых мокрых комьев
Быстрый промельк маховой,
Только крыши, снег и, кроме
Крыш и снега,— никого.

И опять зачертит иней,
И опять завертит мной
Прошлогоднее унынье
И дела зимы иной,

И опять кольнут доныне
Неотпущенной виной,
И окно по крестовине
Сдавит голод дровяной.

Но нежданно по портьере
Пробежит вторженья дрожь.
Тишину шагами меря,
Ты, как будущность, войдешь.

Ты появишься у двери
В чем-то белом, без причуд,
В чем-то впрямь из тех материй,
Из которых хлопья шьют.

из-ко-то-рых-хлопь-я-шьют... !

Два года, как ее не стало.
А я помню. И всегда буду помнить.
Вчера рассказывала своему British trainer скороговорку, которой научила меня НВ, и которой он не знал: The teacher thought and thought and thought, and no one knew the thought he thought. Как это про нее..., подумалось вдруг сейчас.
Светлая память!

До чего же это - сильно.
И голос. И стихи. И эти гитарные переборы.
Ну, хочешь я выучусь шить? - и голос чуть дрожит. Как будто от ответа на этот вопрос зависит ЖИЗНЬ.



А хочешь, я выучусь шить?
А может, и вышивать?
А хочешь, я выучусь жить,
И будем жить-поживать?
Уедем отсюда прочь,
Оставим здесь свою тень.
И ночь у нас будет ночь,
И день у нас будет день!

Ты будешь ходить в лес
С ловушками и ружьём.
О, как же весело здесь,
Как славно мы заживем!
Я скоро выучусь прясть,
Чесать и сматывать шерсть.
А детей у нас будет пять,
А может быть, даже шесть...

И будет трава расти,
А в доме - топиться печь.
И, Господи, мне прости,
Я, может быть, брошу петь.
И будем, как люди, жить,
Добра себе наживать.
Ну хочешь, я выучусь шить?
А может, и вышивать...

Бархатный сентябрь за окном. Я пью кофе с лимоном и читаю Улицкую. Медея и ее дети. Новая любовь к Греции накладывается на старую к восточному Крыму. В моем импровизированном баре дожидается вечера греческая рецина. И еще оливки. Во дворе согревается на солнце хорьх, заботливо усыпанный желтыми листьями. Сердце чуть ноет - значит оно есть, оно живое, оно чувствует. Молчать о главном лучше всего вдвоем. Суметь заплакать - это счастье. Как и улыбаться открыто. Я вам этого желаю. И хорошего дня!

Михаил Жванецкий. "Нашим женщинам".

Женщины, подруги, дамы и девушки! В чем радость и прелесть встреч с вами? Почему вы созданы такими? Нежная кожа, эти глаза, эти зубы и волосы, которые пахнут дождем. Этот носик и суждения по различным вопросам.
Товарищи женщины, дамы и девушки! Назад! Вы уже доказали, вы можете лечить, чинить потолки, собирать аппараты, прокладывать кабель. Хватит! Назад! Обратно! В поликлиниках женщины, в гостиницах женщины, в цехах женщины. Где же прячутся эти бездельники? Она ведет хозяйство, она прописывает мужа и сидит в техническом совете. Она и взрослеет раньше и живет дольше. У нас в новых районах одни старушки, где же старики?.. А вот бездельничать не надо, будем долго жить. Пьем, курим, играем в домино, об'едаемся, валяемся на диванах, а потом к ним же в претензии - мало живем. Морщины в тридцать, мешки у глаз в тридцать пять, животы в сорок. Кто нами может быть доволен? Только добровольцы. Лев пробегает в день по пустыне сотни километров. А волк? Все носятся по пустыне, ищут еду. Поел лежи. А у нас поел - лежи, не успел - лежи... У льва есть мешки под глазами? Имей он брюхо, от него бы сбежала самая унылая, самая дряхлая лань.
Они, конечно, зарабатывают больше нас, наши женщины, с этим мы уже смирились. Они выглядят лучше, с этим мы тоже смирились. Они одеваются красивее. Сейчас мы пытаемся что-то предпринять - надо, кружевные воротнички, броши на шее... Но куда?! С лысиной на голове и брошью на шее далеко не уйдешь. А какие у нас походки от долгого лежания на диванах и сидения в кресах на работе?! Вы видели эти зады, черпающие землю?.. А зубы от курения, потребления соленого, сладкого, горького и противного. А глаза, в которых отражается только потолок.
Наши милые дамы, наше чудо, наше украшение. Вставать рано, собирать детей и этого типа на работу. Самой на бегу проглотить маленький кусочек, успеть причесаться, кое-что набросать на лицо. Прийти на работу и выглядеть. И в обед занять очередь в четырех местах и все успеть. И прибежать домой, накормить детей и этого типа. И бежать, и вытирать, и шить, и починять. А утром будильник только для тебя. Для тебя будильник, как для тебя огонь плиты, для тебя толпа и давка, для тебя слова, шипящие сзади. А ты поправишь прядку и бегом. И любят тебя как раз не за это: К этому привыкли. Любят за другое - за кожу твою, ресницы твои, за губы, и слабость, и нежность твою. И тебе еще надо умудриться, пробегая в день пятьдесят километров, остаться слабой. И ты умудряешься: Пойди пойми, что главное. И я тебя люблю за все. Только прошу, остановись на бегу - на работе, дома, встань спокойно, посмотри в зеркало, поправь что-то в лице. Чуть сделай губы, чуть глаза, реснички вперед и наверх, покачайся на красивых ногах и опять... А мы ждем тебя. Ждем всюду. С букетом и без. Со словами и молча. На углу и дома. Приходи! И в дождь и в снег... И не все ли равно!..

"Собаки ходят..." (с)
Кошки. Их в Греции есть. И есть много. Собак намного меньше. А кошки - везде. Тощие Точеные. Статуэточные. Ленивые. Расслабленные. Хитроглазые. Востроухие. Чудесные.
( вот такие )

Я видела. Собственными глазами видела берега, на которые, согласно красивой легенде, вот уже тысячу лет не ступала нога женщины. Все это вранье, разумеется. Уже в нашем двадцать первом были случаи. Но я не бросилась с борта в воду - мне хватило и так. Неприступные берега и неприступные монастыри. Всего двадцать штук, я видела 8. Из них один - русский православный, разумеется, самый большой. Этакий Кремль на территории мужского монашеского государства. Размах молодецкий - как, собственно, и принято в России. А живут всего, если память мне не изменяет, сорок монахов.

На обратном пути мой тезка Александрос с подругой танцевали греческие танцы - так, как умеют только греки. То есть приплясывал вместе с ними весь кораблик. И я, разумеется, тоже. Другой грек пригласил на тур сиртаки и я... не сплоховала. Смайл.

Еще три дня Греции и....